Я не знаю точно, в каком городе это случилось и при каком правителе, но одно мне известно наверняка: история эта о любви. Только вот, что печально: один действительно любил, а другой лишь позволял себя любить.

Красавец Азиз, сын купца, жил в богатом доме рядом с мечетью, неподалёку жила и Азиза, ровесница юноши. Молодые люди вместе выросли, с детства любили друг друга, вот родители и надумали их поженить. Девушка не могла даже представить, что выйдет замуж за кого-то другого, а юноша любил её как сестру. И пусть настоящей любви у него не было, против женитьбы он не возражал.

Согласно обычаю в день свадьбы Азиз отправился в бани, как поступает по торжественным случаям всякий мусульманин. Собравшиеся гости долго ждали его возвращения, ждала и Азиза. День клонился к вечеру, а юноша всё не приходил. А произошло вот что.

По дороге домой Азиз увидел девушку, сидевшую у окна, и она так приветливо улыбнулась ему, что юноша потерял голову. Он не мог сказать, девичья красота ли была тому причиной или чёрный платок, которым было задрапировано окно, но девушка исчезла из вида и больше не появилась. Азиз прождал на улице несколько часов в надежде, что молодая красавица вновь выглянет в окно. К тому времени, когда юноша вернулся домой, гости уже разошлись, а невеста сидела в слезах. Заметив, что юноша молчалив и чем-то расстроен, Азиза попыталась успокоить возлюбленного и уговорила поделиться печалями. Выслушав его рассказ, девушка произнесла:

— Эта девушка ждала именно тебя, Азиз. Цвет её шали ясно говорит, что она готова отдать тебе своё сердце…

— Не могу поверить. Для меня в ней заключён весь мир! — воскликнул юноша, не замечая, что Азиза украдкой вытирает глаза.

Вскоре он вновь поспешил к дому незнакомки. Прошло три дня, и она появилась в окне с накинутой на плечи шалью из светящегося шёлка, украшенной золотыми бусинами. На прекрасном бледном лице девушки горели огромные глаза. Перед тем как отойти от окна, как в прошлый раз, она положила на подоконник тёмно-красную розу и поставила рядом лампу.

Азиз ждал до вечера, но красавица так и не появилась. Печальный, возвратился он домой, и Азиза стала его утешать:

— Эта девушка намекнула, что любит тебя, оставив на окне цветок. Когда стемнеет, иди в её сад.

— Откуда ты знаешь? Ведь она не произнесла ни слова? — удивился юноша.

— Она поставила лампу на окно — с ней и будет ждать тебя в саду. Сам увидишь, — улыбнулась Азиза, с трудом скрывая свою печаль.

Когда стемнело, она проводила возлюбленного в сад. В беседке среди деревьев горела лампа, стоял стол, заставленный всевозможными яствами: были там жареные куры, сладкие шербеты, фрукты и пряные вина, только вот юной красавицы там не было.

Азиз сел за стол и принялся за трапезу, а насытившись, уснул. Спал он крепко, словно опоённый маковым семенем, а проснувшись утром, очень испугался, обнаружив у себя на груди острый кинжал и серебряный динар. Так никого и не дождавшись, Азиз побрёл домой.

— Что всё это значит, Азиза? — в смятении спросил юноша, едва взглянув на девушку.

— Если опять пойдёшь в тот сад, ты не должен спать, а не то лишишься жизни — об этом говорит кинжал. Бодрствуй — и будешь вознаграждён, что обещает серебряный динар.

Следующей ночью она снова проводила юношу в сад красавицы. Никто из них даже не подозревал, что та была дочерью ведьмы, которая хотела заполучить Азиза с помощью злых чар.

— Храни тебя Бог, — произнесла Азиза, словно видела юношу в последний раз.

Так оно и случилось: для него она словно перестала существовать, но и прекрасную незнакомку Азиз не видел в саду целый год.

Напрасно Азиза старалась привлечь внимание юноши и обливалась горючими слезами — он её не замечал. Не в силах переносить неразделённую любовь и горе, девушка умерла. Накануне её похорон Азиз вдруг затосковал по дому и отправился проведать старых родителей. После двухдневного траура юноша снова отправился к дому красавицы. На сей раз девушка была в саду, и он поведал ей о случившемся.

— За всё, что ты совершил, тебя ждёт возмездие. Око за око, зуб за зуб. Она же умерла от безответной любви. Смерть, разрушающая счастье и разделяющая людей, уже точит для тебя косу!

— Но разве не ради тебя ходил я сюда целый год? — воскликнул юноша.

Помолчав, ведьмина дочь ответила:

— Что ж, если это правда, то я защищу тебя от угрюмой жрицы. Отныне ты будешь принадлежать мне, и только мне. Понимаешь? Ты не должен улыбаться ни одной девушке, вообще не должен на них смотреть.

Азиз с лёгким сердцем поклялся, не желая больше никому причинять горе, и от греха подальше ушёл из родного города. Прошёл ещё год, и юноша вновь приехал повидаться с родителями. Наступил вечер. На одной из боковых улочек города к нему подошёл незнакомый старик, с лицом, изборождённым морщинами.

— Храни тебя Аллах, Азиз. Тебя послал мне всемогущий Господь. У меня письмо от сына, а я не могу прочесть. Обычно мне читал факир, но сейчас его нет. Не поможешь ли мне?

— Конечно, — любезно согласился Азиз, заходя в дом старика.

И тут же забыл не только о письме, но и обо всём на свете. В ярком свете масляной лампы он увидел дочь старика, девушку божественной красоты, с которой не сравнится ни принцесса, ни королева. Азиз влюбился без памяти, только красавица тут же охладила его пыл:

— Знаю, что ты влюбился в меня с первого взгляда, но знаю и другое: довлеют над тобой ужасные колдовские чары. Если хочешь избежать страданий, оставайся одиноким, но можно подписать брачный договор и я сразу же стану твоей женой!

Не описать словами, как обрадовался Азиз: всё ещё не верилось, что эта небесная красавица готова выйти за него замуж, однако вскоре убедился, что слов на ветер она не бросает, поскольку в тот же день они поженились.

Прошёл ещё год. Азиз вспомнил, что так и не повидался с родителями: увидел красавицу и влюбился, — и отправился в отчий дом. На этот раз его ждал сюрприз. Встретила его не матушка, а ведьмина дочка, о которой он совершенно забыл.

— Я знала, что ты придёшь, Азиз, — со зловещим блеском в глазах прошипела ведьмина дочь, впуская его в дом. — Ты унизил и опозорил меня, нарушил клятву и не уйдёшь отсюда живым!

Лишь теперь неверный юноша осознал свои проступки и вспомнил то, что когда-то говорила ему несчастная Азиза. Упав на колени перед разъярённой девицей, Азиз произнёс:

— Только верность достойна уважения. Предательство же смертный грех.

Ведьмина дочь презрительно оттолкнула его и произнесла угрожающе:

— Вот и живи грешником — оставлю тебя в живых, но ты всегда будешь носить на себе знак позора и предательства. Схватить его!

Не успел Азиз опомниться, как чёрные рабы скрутили его так, что он не мог пошевелиться. Ведьмина дочь сунула железное тавро в жаровню, чтобы выжечь символ позора всех неверных мужчин и женщин у юноши на животе. Азиз не почувствовал боли, до его сознания не дошли и слова ведьминой дочери. И лишь когда на пороге она обернулась, он услышал: