Жили старик и старуха. Старик сказал как-то раз:

— Я пойду, соберу костяники.

— Ну иди, — согласилась старуха.

Пошел старик с корзиной за ягодой. Собирал он, собирал костянику, и вдруг встретилось ему семиголовое чудище Дьелбеген.

— Что ты здесь делаешь, старик? — спросил он.

Старик испугался, но скрыл свой испуг и с уверенностью отвечал:

— А что мне здесь делать? Ищу сердце земли, поймать хочу. Ты не видал?

— Да как выглядит сердце земли? Покажи мне его, погляжу.

Тогда старик стал щупать руками под пеньком, и попался ему птенчик перепелки. Старик схватил его и показал живой, трепещущий комочек Дьелбегену:

— Вот сердце земли!

Чудище семиголовое испугалось: «Раз он ловит сердце земли, то он, наверное, сильный богатырь». Но все равно ему хотелось съесть старика, поэтому сказало оно:

— Давай, старик, станем с тобой друзьями, будем в гости друг к другу ходить Через три дня ты первый приходи ко мне в гости.

Что делать? Если скажет старик: «Не приду», — Дьелбеген поймет, что он боится, и набросится на него. Если скажет: «Приду», — все равно, у себя в гостях съест. «Перед смертью хоть схожу попрощаться со старухой», — так подумав, старик согласился.

Разошлись они. Как только Дьелбеген скрылся, старик и костянику не стал собирать, домой поспешил. Вернувшись в свой аил, так сказал:

— Э, Кудай-боже! Когда я собирал костянику, подошел семиголовый Дьелбеген. Велел, чтобы я через три дня пришел к нему в гости. Не ходить бы к нему, но все равно придет и съест, а если пойду, тоже съест. Пришел я повидаться-попрощаться.

Заплакали они с женой, зарыдали вместе.

Три ночи дома провел старик и ушел. Когда пришел к Дьелбегену, тот обрадовался: «Гость у нас, надо заколоть скотину», — так сказав, он забил своего, как гора огромного, синего быка. Забив, содрал с него целиком шкуру и велел старику:

— Принеси в ней воды из моего чистого родника.

Еле доволок старик до родника шкуру, наполнил ее водой, но, не сумев даже с места сдвинуть, там так и сел. Тут Дьелбеген — тырс-мырс — пришел.

— Почему воды не несешь? — спросил он.

— Тоже мне! Ты говорил, мы будем друзьями, позвал в гости, а сам послал меня за водой! На это я очень обижен, вот сижу и печалюсь, — ответил старик.

— И правда! — ручищами всплеснул Дьелбеген. — Вот я глупый, гостя за водой послал! Ну, прости меня за мою ошибку, друг!

Схватив шкуру с водой, он отнес ее в дом, слил воду в черный казан с семью круглыми ручками. Разделав тушу быка, поставил варить. Когда мясо сварилось, Дьелбеген с женой половину сложили для себя в блюдо, а половину положили перед стариком, Дьелбеген с женой вдвоем половину туши съели, не оставили ни кусочка.

А старик ведь не богатырь: там отрежет, съест, здесь отрежет, съест. Ну сколько ему съесть? Наелся быстро, конечно.

Тогда Дьелбеген спросил его:

— Что случилось, старик? Почему не ешь? Или мясо синего быка тебе не вкусно?

Старик опять стал хитрить:

— Э-э, друг, и не говори! Был я на войне, пуля попала в грудь, теперь не могу много есть. Раньше я мясо тоже хорошо ел, целую тушу за раз съедал, нынче никак не могу.

Пожалел старика Дьелбеген, собрал оставшееся мясо, и вместе с женой доели всё до кусочка. Поело чудище и говорит:

— Ну, теперь надо спать.

Вместе с женой оба, лежа на спине, уснули. Старик, укрывшись шубой, прилег возле огня. Когда же Дьелбеген захрапел, он приволок круглый камень, который приглядел еще днем, и положил на свое место, шубой прикрыв. Сам же спрятался в углу аила и сидит, смотрит: что дальше будет?

Ночью Дьелбеген — сарбас-сурбас — вскочил.

— Жена, где мой луноподобный топор? — спросил.

— Откуда я могу знать про то, что держал мужчина? Куда положил, там и ищи, — ответила жена.

Дьелбеген, щупая по дому руками, нашел свой топор, подкрался к гостю, лежащему у огня, и рубанул со всей силы. Раздался треск, и посыпались искры. (Конечно: если ударить топором о камень, посыпятся искры). Дьелбеген очень испугался. Побежал и быстро прилег с женой.

— Э-э, Кудай-боже! Зачем я тронул того, кого трогать нельзя? Он, оказывается, крепкий воин: искры — бдзинь! — так и посыпались, — заныло чудище.

Жена ему зашептала в ответ:

— Ну, спи теперь тихо.

Дьелбеген лежал-лежал, но не вытерпел — опять вскочил.

— Где моя черная стальная пика? — спросил он.

— Откуда мне знать про то, что брал мужчина? Куда положил, там и смотри.

Дьелбеген, там пощупав, здесь пощупав, нашел свою черную стальную пику и ткнул ею гостя.

Опять искры — бдзинь! — посыпались. Дьелбеген испугался, побежал, спрятался за женой и в ухо ей зашептал:

— Э-э, горе! Зачем я тронул его? Опять только искры — бдзинь! — посыпались. Теперь, видно, сгубит он нас, пока живых.

Заснул Дьелбеген. К рассвету старик уволок круглый камень в угол аила, сам же, повернувшись задом к огню, лег спать.

— Ну, гость, как спалось, что снилось? — спросил у него Дьелбеген поутру.

— Ничего вроде не снилось, — отвечал старик. — Вот такой только сон был: будто ударил ты меня своим луноподобным топором, потом ткнул меня своей черной стальной пикой. Но ведь я бессмертный, вот и не умер.

Сердце Дьелбегена немного успокоилось. «Ну, к счастью, решил старик, что во сне все видел. Видно, большой богатырь», — так он подумал.

— Пойду-ка я домой, — сказал тогда старик. — Старуха одна там осталась. Теперь вы приходите ко мне в гости.

Вернувшись домой, старик опечалился: «Дьелбеген обещал через три дня прийти в гости, как теперь быть?» Велел потом жене:

— Единственного нашего быка заколем. Но мясо им не дадим: мясом одного нашего быка они все равно не насытятся. Я наполню бычий пузырь кровью и повешу тебе на шею. Когда они придут, я прикажу тебе варить мясо, но ты не откликайся. Дальше я сам знаю, что делать.

Дожидаясь гостей, построил старик новую юрту-аил. Берестой покрыл: светлой стороной наружу, красной — внутрь. Побежал на болото и принес большую охапку камыша, крепко привязал ее к дымоходу. Заколол бычка, налил в пузырь крови, повесил на шею жене и посадил ее возле огня.

В это время Дьелбеген в супругой — тырс-мырс — прибыли. Рывком открыло чудище дверь, стоя одной ногой на пороге, другой на улице, смотрит внутрь аила. Видит: внутри очень красиво. (Ведь аил богатыря должен быть красивым, говорят). Потом посмотрел на дымоход, а там камыши шуршали. Дьелбеген смотрел во все глаза, не понимая.

— Что это, старик? — спросил наконец.

— А ты как думаешь? Это мое войско. Если придется воевать, с кем мне идти? Вернувшись с войны, я свое войско подвешиваю туда. Как только услышу какой-нибудь шум, снимаю их и иду сражаться.

Сердце Дьелбегена затрепетало: «Войдя сюда, выйду ли отсюда?» — так, опасаясь, он стоял на пороге и не входил.

А старик говорит жене:

— Вставай поскорей, вари мясо, гости пришли.

Старуха и не слышит, и не встает. Старик кричал на нее, кричал, потом, как будто бы очень рассердясь, вскочил, вытащил нож и пырнул жену. Кровь брызнула — это же пузырь бычий у нее на шее висел, под одеждой спрятанный. А старик подложил дров в огонь, камыши еще сильней зашелестели, зашуршали, зашумели. Дьелбеген совсем перепугался: «Эк он рассердился: жену зарезал, и войско его расшумелось! Теперь доберется и до нас», — подумал он, схватил свою жену за косы, закинул ее через плечо и пустился бежать. А старик выскочил на улицу и закричал: